Неточные совпадения
Конечно, можно бы заметить, что в доме есть много других
занятий, кроме продолжительных поцелуев и сюрпризов, и много бы можно сделать разных запросов.
В то время, когда один пускал кудреватыми облаками трубочный дым, другой, не куря трубки, придумывал, однако же, соответствовавшее тому
занятие: вынимал, например, из кармана серебряную с чернью табакерку и, утвердив ее между двух пальцев левой руки, оборачивал ее быстро пальцем правой, в подобье того как земная сфера обращается около своей оси, или же просто барабанил по табакерке пальцами, насвистывая какое-нибудь ни то ни се.
Насчет
занятия первых мест происходило тоже множество весьма сильных сцен, внушавших мужьям иногда совершенно рыцарские, великодушные понятия о заступничестве.
В чем же быт? в чем же
занятия крестьянина?
Все разговоры совершенно прекратились, как случается всегда, когда наконец предаются
занятию дельному.
Занятие было, точно, сурьезное.
Большая часть лекций состояла в рассказах о том, что ожидает впереди человека на всех поприщах и ступенях государственной службы и частных
занятий.
Нужно только рассмотреть весь этот многообразный круг годовых
занятий — и каких
занятий!
занятий, истинно возвышающих дух, не говоря уже о разнообразии.
Чичиков тотчас увидел, что чиновники были просто любопытны, подобно всем молодым чиновникам, и хотели придать более весу и значения себе и своим
занятиям.
— В разврате! Ну вот вы куда! А впрочем, по порядку прежде отвечу вам насчет женщины вообще; знаете, я расположен болтать. Скажите, для чего я буду себя сдерживать? Зачем же бросать женщин, коли я хоть до них охотник? По крайней мере,
занятие.
Вам без
занятий оставаться нельзя, а потому труд и твердо поставленная перед собою цель, мне кажется, очень бы могли вам помочь.
Наконец, поймав себя на этом интересном
занятии, очнулся, вздрогнул, встал и решительно пошел из комнаты.
— Ну так что ж, ну и на разврат! Дался им разврат. Да люблю, по крайней мере, прямой вопрос. В этом разврате по крайней мере, есть нечто постоянное, основанное даже на природе и не подверженное фантазии, нечто всегдашним разожженным угольком в крови пребывающее, вечно поджигающее, которое и долго еще, и с летами, может быть, не так скоро зальешь. Согласитесь сами, разве не
занятие в своем роде?
Притом же это республиканское устройство бурсы, это ужасное множество молодых, дюжих, здоровых людей — все это должно было им внушить деятельность совершенно вне их учебного
занятия.
Если это подтверждалось, он шел домой с гордостью, с трепетным волнением и долго ночью втайне готовил себя на завтра. Самые скучные, необходимые
занятия не казались ему сухи, а только необходимы: они входили глубже в основу, в ткань жизни; мысли, наблюдения, явления не складывались, молча и небрежно, в архив памяти, а придавали яркую краску каждому дню.
— Хорошо, хорошо, — заговорил доктор, — это не мое дело; мой долг сказать вам, что вы должны изменить образ жизни, место, воздух,
занятие — все, все.
Способный от природы мальчик в три года прошел латынскую грамматику и синтаксис и начал было разбирать Корнелия Непота, но отец решил, что довольно и того, что он знал, что уж и эти познания дают ему огромное преимущество над старым поколением и что, наконец, дальнейшие
занятия могут, пожалуй, повредить службе в присутственных местах.
Обломову хождение на службу и вообще предписываю воздержание от умственного
занятия и всякой деятельности».
Он с горечью и презрением смотрел на свои настоящие
занятия: на переписыванье бумаг, на подшиванье дел и т. п.
В службе у него нет особенного постоянного
занятия, потому что никак не могли заметить сослуживцы и начальники, что он делает хуже, что лучше, так, чтоб можно было определить, к чему он именно способен. Если дадут сделать и то и другое, он так сделает, что начальник всегда затрудняется, как отозваться о его труде; посмотрит, посмотрит, почитает, почитает, да и скажет только: «Оставьте, я после посмотрю… да, оно почти так, как нужно».
Сам Обломов — старик тоже не без
занятий. Он целое утро сидит у окна и неукоснительно наблюдает за всем, что делается на дворе.
— Правда, — отвечал он, — но только не очень… У меня есть
занятия.
Как теперь вдруг все отнять?.. Да притом в этом столько… столько
занятия… удовольствия, разнообразия… жизни… Что она вдруг станет делать, если не будет этого? И когда ей приходила мысль бежать — было уже поздно, она была не в силах.
Сколько тонких соображений, сколько
занятий и забот в ухаживанье за нею!
«Ах, если б испытывать только эту теплоту любви да не испытывать ее тревог! — мечтал он. — Нет, жизнь трогает, куда ни уйди, так и жжет! Сколько нового движения вдруг втеснилось в нее,
занятий! Любовь — претрудная школа жизни!»
Воспитанный в недрах провинции, среди кротких и теплых нравов и обычаев родины, переходя в течение двадцати лет из объятий в объятия родных, друзей и знакомых, он до того был проникнут семейным началом, что и будущая служба представлялась ему в виде какого-то семейного
занятия, вроде, например, ленивого записыванья в тетрадку прихода и расхода, как делывал его отец.
Никакими средствами нельзя было заставить его внести новую постоянную статью в круг начертанных им себе
занятий.
«Ну, начались
занятия!» — подумал я.
Рассуждая об этом впоследствии, я понял, что, несмотря на то, что у нее делалось в душе, у нее доставало довольно присутствия духа, чтобы заниматься своим делом, а сила привычки тянула ее к обыкновенным
занятиям.
Он продолжал свои
занятия, но чувствовал теперь, что центр тяжести его внимания перешел на другое и что вследствие этого он совсем иначе и яснее смотрит на дело.
Я нашел это
занятие, и горжусь этим
занятием, и считаю его более благородным, чем
занятия моих бывших товарищей при дворе и по службе.
Теперь же
занятия эти ему были необходимы, чтобы жизнь не была слишком однообразно светла.
— И теперь, когда мне так нужно какое-нибудь
занятие, я не могу.
Кроме
занятий службы и света, у Вронского было еще
занятие — лошади, до которых он был страстный охотник.
— Ну, уж извини меня, но есть что-то мизерное в этом считаньи. У нас свои
занятия, у них свои, и им надо барыши. Ну, впрочем, дело сделано, и конец. А вот и глазунья, самая моя любимая яичница. И Агафья Михайловна даст нам этого травничку чудесного…
Здесь в деревне, с детьми и с симпатичною ему Дарьей Александровной, Левин пришел в то, часто находившее на него, детски веселое расположение духа, которое Дарья Александровна особенно любила в нем. Бегая с детьми, он учил их гимнастике, смешил мисс Гуль своим дурным английским языком и рассказывал Дарье Александровне свои
занятия в деревне.
С своей стороны, Алексей Александрович, вернувшись от Лидии Ивановны домой, не мог в этот день предаться своим обычным
занятиям и найти то душевное спокойствие верующего и спасенного человека, которое он чувствовал прежде.
— Она очень милая, очень, очень жалкая, хорошая женщина, — говорил он, рассказывая про Анну, ее
занятия и про то, что она велела сказать.
Он любил удить рыбу и как будто гордился тем, что может любить такое глупое
занятие.
Вместе с путешественником было доложено о приезде губернского предводителя, явившегося и Петербург и с которым нужно было переговорить. После его отъезда нужно было докончить
занятия будничные с правителем дел и еще надо было съездить по серьезному и важному делу к одному значительному лицу. Алексей Александрович только успел вернуться к пяти часам, времени своего обеда, и, пообедав с правителем дел, пригласил его с собой вместе ехать на дачу и на скачки.
― Вот я завидую вам, что у вас есть входы в этот интересный ученый мир, ― сказал он. И, разговорившись, как обыкновенно, тотчас же перешел на более удобный ему французский язык. ― Правда, что мне и некогда. Моя и служба и
занятия детьми лишают меня этого; а потом я не стыжусь сказать, что мое образование слишком недостаточно.
Он пошутил и поговорил, ровно сколько это было прилично, и начал
занятия.
Матери не нравились в Левине и его странные и резкие суждения, и его неловкость в свете, основанная, как она полагала, на гордости, и его, по ее понятиям, дикая какая-то жизнь в деревне, с
занятиями скотиной и мужиками; не нравилось очень и то, что он, влюбленный в ее дочь, ездил в дом полтора месяца, чего-то как будто ждал, высматривал, как будто боялся, не велика ли будет честь, если он сделает предложение, и не понимал, что, ездя в дом, где девушка невеста, надо было объясниться.
Занятие уже не продолжалось, и они, как виноватые, отскочили друг от друга, когда Кузьма вошел доложить, что чай подан.
— Не скучно, если есть
занятия, да и с самим собой не скучно, — резко ответил Левин.
Она спрашивала его о здоровьи и
занятиях, уговаривала отдохнуть и переехать к ней.
Это была сухая, желтая, с черными блестящими глазами, болезненная и нервная женщина. Она любила Кити, и любовь ее к ней, как и всегда любовь замужних к девушкам, выражалась в желании выдать Кити по своему идеалу счастья замуж, и потому желала выдать ее за Вронского. Левин, которого она в начале зимы часто у них встречала, был всегда неприятен ей. Ее постоянное и любимое
занятие при встрече с ним состояло в том, чтобы шутить над ним.
В числе любимых
занятий Сережи было отыскиванье своей матери во время гулянья.
На Царицынской станции поезд был встречен стройным хором молодых людей, певших: «Славься». Опять добровольцы кланялись и высовывались, но Сергей Иванович не обращал на них внимания; он столько имел дел с добровольцами, что уже знал их общий тип, и это не интересовало его. Катавасов же, за своими учеными
занятиями не имевший случая наблюдать добровольцев, очень интересовался ими и расспрашивал про них Сергея Ивановича.
Жизнь, казалось, была такая, какой лучше желать нельзя: был полный достаток, было здоровье, был ребенок, и у обоих были
занятия.